Кошмары на плавбазе

 

 

Недавно в профком моряков зашла весьма приятная женщина и положила перед нами свой Дневник, который она вела во время рабочего рейса на одной из известных во Владивостоке плавбаз. Этот Дневник - крик души.

И с ее позволения мы решили ознакомить нашего читателя, так сказать из первых рук, с истинной жизнью рыбака в рейсе. Мы не ставим своей задачей публикацию "ужастика" или заклейменее позором руководства плавбазы и судовладельца. Мы умышленно не называем некоторых имен, хотя знаем их. Мы просто хотим, чтобы Вы еще раз задумались о том, что порой ради заработка мы готовы быть скотиной, ползать в грязи, терпеть унижения, забывая о Человеческом внутри себя. Мы хотим, чтобы однажды Вы задумались над тем, кто заставляет нас опускаться на уровень половой тряпки. И поняв это, громко заявить о себе, как это сделала наша новая знакомая - простая, но мужественная русская женщина.

 

Июль   1999 г.

 

Первое число, четверг.

 

Виктор проводил на Абросимов, расстались почти не попро­щавшись. Саша просила Бога развести.

На судно добрались часов около 9-ти вечера. Приехавшие днем были еще не расселены. Сумки в кинозале. 3-й оказыва­ется уехал в город, ключи у него в каюте, пока сделают новые —  ждите. Ждем, сделали, половина не подходит. Эта свистоп­ляска продолжалась почти до двенадцати для нас, а мужики так и остались ночевать в кинозале.

Люди голодные, злые, пьяные. Нам повезло с каютой, девочки уехали в город на несколько дней.

До 6 июля люди многие так и не были переселены. Все дни никто не работал, пьянки. Раньше сразу начинали мыть завод, никто не болтался. Я на вахте.

 

7  июля. .

 

Привезли пассажиров на «Содружество» и «Р. Камчатки», такого не видели и бывалые моряки. Сутки люди маялись не расселенные, кое-как растолкали. Проблемы с камбузом, готовят как свиньям, на ночь горох, суп гороховый, фасоль, все обпоносили, болят животы, желудки. Нет тарелок, стаканов. Столпотворение. Люди с берега пришли голодные,........моло­дежь.

Всем все до фени, никто не работает, кроме парней на перегрузках.

 

8  июля.

 

Отход объявлен буднично, вяло. Незаметно отошли в половине девятого утра. Не сыграли отход, все ждали. Капитан —  никакой, это уже ясно. Традиционная Славянка: что может быть прекрасней в такой момент. Тревога у всех, что будет дальше? Слухи, слухи, слухи. Денег не будет — это тоже ясно.

Опять экипаж болтается. Моем душевые и все, что угодно, только не завод.

Наконец, проснулись сегодня. Завод грязный.

 

11 июля.

 

День Рыбака.

В 7 подъем, сразу поздравления вахтенного, капитану на всех наплевать, и не слова поздравления для пассажиров. Пошли чистить завод, не дали перчатки, фартуки, сапоги, ни орудия труда: щетки и прочее. Такого бардака не помнят даже старожилы. Пошла к замдиру, стала требовать. Говорит, «не получили», а какое наше дело - нарушение техники безопасности руководителями судна. В контракте все записано: что работодатель обеспечивает всем необ­ходимым, а мы работаем. Ничего подобного. Мне дали перчатки, еще несколько человек потребовали. А завод так не чистят.

Питание хуже некуда, хлеба не хватает, потому что мужики голодные - есть нечего, кроме хлеба. Меры к поварам не принимают. Борщ пустой: ни жиринки, все несоленое, отмоченная капуста и помидоры, да непонятно какой на вкус. Компот варят — не моют (рассказывают девочки, которые работают). Чайники негодные для компота: настолько вываренные в хлорке. Вода желтая. Печень, язвы людям обеспечены. 10-го перевели время на час. В честь Дня Рыбака всем дали так называемый «праздничный набор» - бутылка кавказ­ской воды без газа, 200-граммовую баночку ананасового компота. Это насмешка, оскорбление, которое могли придумать только такие, как наш капитан. Я со слезами отказалась, попросила отнести от меня капитану-сволочи: за наш счет жрут, холодильники ломятся от яств.

В обед дали бифштекс и яйцо с рисом без подлива, сборная солянка (более менее — и это за 12 дней). Весь комсостав гуляет на полную катушку, а прибывшие впервые обработчики, нажрались «до соплей», передрались, на корме, на носу передрались из-за прости­тутки официантки. Море и водка — это бедствие. Горе тем, кто остается на берегу.

Капитан ни разу не говорил по спикеру, ни разу не лицезрели его.

Вот так прошел День Рыбака. С утра ревела белугой (этот смешной «праздничный» набор подвел черту над всей нашей жизнью раскормленным до безобразия жирным боровом капитаном.

 

12  июля.

 

Обед совсем страшный. Специально зашла первой, в кастрюлях одна вода с плавающей капустой, картошки я не поймала, ни жиринки на поверхности. Горох уже не лезет в горло, соус — одна закрашенная вода. Сгоревшая камбала. Нет хлеба. Мальчик не успевает печь, хлеб вкусный, но все голодные и разбирают хлеб по каютам. Был вызван старпом, но ему что: он сыт, а сытый голодного не разумеет. И это хваленный раньше пароход.

 

13  июля.

 

Утром манная каша, хлеб без масла.

Мыли завод.

В обед выдавали по 3 кусочка (очень тоненьких) хлеба. Рассольник: никакой вкус, но густоватый, - размазанная по тарелке кукурузная каша, навага, соус. Как всегда, вымочен­ная до безвкусицы капуста — как выразилась одна из поварих в приватной беседе: «Неужели эту гадость еще едят?»

Ужин опять никакой, т.е. пустой борщ, безвкусные рыб­ные тефтели и три кусочка прозрачного хлебца.

Погоду делает шеф-повар и еще одна повар Таня. Тем, кто приходит работать, приказывают заткнуться и забыть, что знали, а делать так, как они велят.

Одну официантку все-таки убрали: парни из-за нее друг друга убивали.

Сегодня к обеду ушел туман, во второй половине появи­лось солнце, но +10. Сейчас полдесятого, ветер свистит, штормит, пока 2-3 балла. По волнам белые барашки.

Завтра обещают рыбу.

 

14  июля.

 

С утра мыли. О еде не говорю — ничего хорошего.

Наконец-то достигли берегов Камчатки. Кругом снег, даже на берегу +10.

Немного потеплело. Ждем «Содружество»: пересадка пассажиров.

Сегодня пересменка, идем в ночь на 15 дней. Обещают рыбу часов в 16, но нам тошно будет. Нужно спать!

Какой сон! Пересадили пассажиров на «Содружество», в тоже время подошла первая рыба. Мало, но она в этом году крупная: нерка, кета, горбуша, голец. Первая смена начала. Мы работали всю ночь. Конечно, мучились, но выдержали.

В столовой тишина. Дали масло, наконец-то. Наелись сразу свежей рыбы, чувствую траванулась.

О питании больше не слова. Кусок не лезет в горло. Плачу — как там на берегу, здесь столько рыбы, в там ее не видят.

 

( Продолжение следует )

 

 

Февраль 2000 год